–        Николай, некоторые считают ледолазание экстремальным видом спорта. Хотелось бы узнать насчет этого ваше мнение, как профессионала. Действительно ли это экстремальный вид спорта?

–        Он экстремальный, но не безумно. В нем нет неоправданного риска, которым ты подвергаешь себя опасности. Есть, конечно, индивидуумы в нашем мировом сообществе, которые действительно рискуют, но их единицы. Каждый человек должен ощущать страх, чтобы не подвергать себя опасности. Да, наш вид спорта считается экстремальным. Но мне кажется, он не опасней той же спортивной гимнастике, где ломаются ноги, руки, тянутся связки. Сам я семь лет занимался спортивной гимнастикой, и знаю, что это такое. Поэтому ледолазание не намного опасней обычных видов спорта. Он необычный для нашей страны, и не олимпийский.

–        Быть хорошим ледолазом это призвание или по большей части ремесло?

–        Для меня это больше хобби. Когда ещё был студентом, уделял этому больше времени. Хотя учебе также посвящал немало времени, занимался наукой. Сейчас, когда работа, вытягиваю на старых дрожжах. Для тренировок очень мало времени. Тренируюсь в основном по  воскресеньям и поздно вечером после работы – с 21 до 23 часов стараюсь проводить тренировку. Я бы не сказал, что сейчас занимаюсь профессионально.

–        В России существуют профессиональные школы ледолазания?

–        Для России это молодой вид спорта, чемпионат страны проводится с 1996 года. А в Европе он зародился в 70-х годах прошлого века, отделившись от альпинизма и скалолазания. То есть база скалолазания развита уже тридцать лет. А вот школ по ледолазанию единицы – в Кирове, Екатеринбурге, Магнитогорске.

–        Вы никогда не боялись участвовать в соревнованиях?

–        Боязни не было, но мандраж, мне кажется, присущ каждому спортсмену. Предстартовое волнение - его не избежать.

–        А самое первое покорение «сосульки» вы хорошо помните?

–        Впервые в 1998 году попробовал в Белорецке на Кубке Башкортостана. Уже довольно-таки неплохо лазил по скалам. Увидев лед, подумал, что всё проще. Но когда взял инструменты, надел «кошки», не все сразу получилось. Далеко не все сразу. Своя техника, специфичная. И многие скалолазы признаются, что в ледолазание перейти не так просто. Нужно хотя бы два года адаптации.

–        А как вы пришли  в этот вид спорта? С конкретными целями?

–        Если вспоминать поэтапно, всё началось с гор, со скалолазания, а уже потом, в период становления ледолазания, увлекся им. Втянулся в этот вид спорта, и мне понравилось. Сначала просто нравилось этим заниматься на свежем воздухе. Была элементарная цель – перебороть себя, а затем, когда стало получаться, вышел на международный уровень, была поставлена конкретная цель – побеждать.

–        Кто был вашим учителем в этом плане?

–        Изначально технику работы с веревками, и вообще хождению по рельефу, чтению рельефа, всю эту базу дал Александр Полуэктов в городском клубе туристов. А потом, именно в спортивном плане – Юрий Олейников. Он как тренер очень целеустремленный человек, добивается своего, у него есть чему поучиться. Он мне и придал веры в успех, победу. «Либо пан, либо пропал», - его любимая фраза.

–        С чем можно сравнить ледолазание?

–        Многие сравнивают этот вид с гимнастикой и шахматами. Нужна отличная физическая подготовка, должны быть развиты те группы мышц, которые во многих видах спорта не задействованы – предплечья, пальцы, важна общая пластичность. Тело должно быть в тонусе, чтобы перемещаться грамотно по рельефу и без лишних энергопотерь,   необходимо уметь читать рельеф. На первый взгляд многие этого не понимают, перед тем как пройти маршрут, его надо прочесть на несколько ходов вперед. Потому что зачастую нет возможности для отступления.  А кто лазает без страховки, тем вообще ошибаться нельзя. 

–        Разве есть такие?

–        Это безумцы, в нашем городе таких нет. В Красноярске живут. Они очень сильные спортсмены, и бывает, что лазают без страховки.

–        Ясно, что на ледолазание в нашей стране много заработать нельзя. Какая мотивация существует у российских спортсменов?

–        На данный момент – только для себя. Призового фонда на международных стартах хватает для того, чтобы окупить дорогу. А все остальное – создание базы, покупка снаряжения за свой счет. Есть единичные спортсмены – прорайдеры, которые на этом зарабатывают. Несколько лет назад пытались заключить контракт с одной из известных московских фирм, которая торгует спортивным снаряжением. Но не сложилось. В Европе мировая элита живет этим, зарабатывая на своем имени. Им помогают спонсоры, которые прибегают к помощи известных ледолазов, и те, используя свое имя, раскручивают бренды известных фирм. У нас же только два-три спортсмена зарабатывают аналогично европейским коллегам. Остальные параллельно работают.

–        Но вы ведь тоже  входите  в мировую десятку ледолазов.

–        Да. Но для себя я зарабатываю совсем другим способом. С января по февраль, когда проходят важные соревнования – этапы Кубка мира и чемпионаты мира, стараюсь выезжать и участвовать.

–        А что по этому поводу говорят ваши зарубежные коллеги?

–        Что касается российской сборной, то это веселая, сплоченная дружная команда – 10-15 человек вместе с тренерами. Все в мире уважают россиян. Да, иностранцы зачастую удивляются, что нами движет, если не денежная мотивация. Думаю, они это понимают, не меньше нашего любят горы, этот вид спорта.

–        Магнитогорск можно считать одним из центров скоростного ледолазания в России. Хотя ни одно крупное предприятие города вас не поддерживает, а среди магнитогорских спортсменов так много сборников. С чем это, на ваш взгляд, связано?

–        Может быть, это обосновано тем, что четверка из Магнитогорска в сборной России может себя обеспечить. Все мы болеем любимым видом спорта, вкладываем в его развитие свои деньги. Помогаем нам городской спорткомитет во главе с Леонидом Одером, Городской клуб туристов - спасибо им за это. А вот со спонсорами нашей индустрии мы не связывались, отношения  с ними не налажены.

–        Расскажите, где работаете вы, Игорь Файзуллин, Юрий Олейников?

–        У Юры с Игорем специализированное высотное предприятие. Я работаю в строительной конторе. Мы находимся на руководящих должностях, поэтому есть возможность привлекать финансы для развития нашего вида спорта.

–        У кировских коллег условия для занятий и тренировок лучше, чем у вас?

–        Как сказать? Киров хоть и областной город, но он гораздо беднее Магнитогорска, и возможностей у них меньше. Хотя у них сильная поддержка со стороны администрации города. В центре города возведена конструкция. В Кирове проводились чемпионаты мира. Если в Магнитке ведущие виды спорта хоккей, баскетбол, биатлон, то в Кирове - хоккей с мячом и ледолазание. В Кирове живет основатель российской школы ледолазания Шабалин, который фактически её поставил на ноги.

–        Наверняка вам поступали предложения переехать жить и тренироваться в другой город, а, быть может, и в страну?

–        Наверное, нет смысла.

–        Все-таки приглашали?

–        В Киров. В Москву звали.            

–        Там же большие перспективы. Почему не откликнуться на эти предложения? Ведь это же шанс, который, возможно, раз в жизни выпадает!      

–        В Москве климат более теплый, лед там редкостное явление, если его и заливали, то он недолго стоял. Его готовили в морозильных камерах, рефрижераторах. Скалолазание в Москве очень сильно развивается, спортивных школ просто море. А ледолазание на поток не поставлено. Есть от Москвы сильные спортсмены, которые выступают на трудность. Возможностей у них больше. Они живут в Москве, а тренируются в Европе. А мы и сибиряки живем в хороших условиях – горы рядом. Есть база, можно здесь развиваться, что касается спорта.

–        Вы часто бываете за границей. Где вам больше всего понравилось с точки зрения не спортивного результата, а хороших условий для жизни и тренировок?

–        Конечно, Швейцария. Пунктуальность, четкость в проведение соревнований – всего этого у швейцарцев не отнять. Наверное, финансовое вложение. Болельщики платят деньги, чтобы посмотреть ледолазание. Это единственная страна, где публика платит за вход! В остальных странах состязания проходят на свежем воздухе. А в Швейцарии в специальном павильоне с настоящим льдом. Поддерживается температура минус 5 градусов. И рядом горы – возможность для полноценных тренировок на природе. Когда лазаешь по естественному каскаду, получаешь неимоверное удовольствие. Интересно.

–        Есть какое-то особенное отличие европейских ледолазов от российских?

–        Большая часть российских спортсменов – скоростники, а западная Европа пропагандирует трудность. У меня в скорости лучше получается. А так они такие же люди, также живут, тренируются. Большую часть времени работают гидами в горах. Причем, мировая элита ледолазания успевает зарекомендовать себя в и скалолазание.

–        Недавно вы участвовали  в одной из развлекательных программ ОРТ. Как вы сами относитесь к программам такого рода?

–        Если честно, телевизор редко смотрю. Что касается спортивных шоу, как раз перед отъездом в Европу посмотрел «Большие гонки» и обмолвился о том, что можно было бы поучаствовать. Интересные спортивные конкурсы. Так сложилось, что мечта быстро сбылась.

–        Было весело?

–        Да, действительно, весело. У нас как раз образовался 10-дневный перерыв между стартами. Поступило предложение – мы не отказались и не пожалели, тем самым поддержали физическую форму.

–        Как это шоу снималось?

–        Абсолютно все конкурсы проходили в один дубль, ничего не повторялось. Что касается радости во время интервью, то она переснималась, ибо многие уставали в ходе конкурсов. А как попали? Как раз завершился этап Кубка мира в Италии, и начали сыпаться SMS-сообщения с просьбой принять участие в этом шоу. Поначалу думали, что так кто-то неудачно шутит. А потом пришло SMS от друга-москвича, который участвовал в этом проекте, он просил позвонить. И мы это сделали вовремя. После восьми игр была ничья, финал на носу, а проект финансировался российскими продюсерами, которым не хотелось бы, чтобы выиграла Украина. Там были спортсмены-скалолазы, а конкретно ледолазов не было. Мы приехали и начали участвовать. На съемки ушло двое суток. Весь цикл передач отсняли за неделю. В финальную игру попал, и в ней все удачно сложилось. Накал страстей нарочно не придумаешь.

–        Большинство людей о том, что с вами произошло, мечтают всю жизнь. Это ведь такой шанс – участвовать в съемках программы крупнейшего российского телевидения. Вам после этого не поступало предложений в отношении каких-либо коммерческих  проектов?

–        Надеюсь на следующий год, если это шоу будет продолжаться, я бы с удовольствием вновь поучаствовал. Что касается рекламы, сразу поступили предложения, но для этого надо жить в Москве, а у меня и так время ограничено – работать надо было. Так что я свой соревновательный цикл завершил и вернулся работать в Магнитку.

–        В реальности звезды кино и спорта вас удивили своим поведением?

–        Спортсмены по душе и нраву очень схожи. Николай Немов был моим кумиром, когда занимался гимнастикой, на деле оказался очень скромным человеком. В общей массе актеров никто не зазнавался. Были казусы: «Ты спортсмен?» - «Нет, я актер».

–        Дмитрий Нагиев как человек вам понравился?

–        А его же там не было, он эту программу в Москве озвучивал.

–        Ледолазание одна из составляющих частей вашей жизни. Как считаете, в чем вы ещё можете преуспеть?

–        Меня привлекает активный образ жизни: катаюсь на велосипеде, сноуборде. Это тоже специализированные виды спорта, которых сходу не возьмешь. Нравится маутинбайк, который в городе пропагандирует Олег Можгин. Притягивает  к активным горным видам спорта. Будучи  аспирантом, думал посвятить часть времени науке. Однако его не хватало, и поэтому бросил аспирантуру. Хотелось бы поставить точку в научном плане, защититься по кандидатскому минимуму. Не люблю бросать дело на полпути. Нужно научиться совмещать науку с работой, но на данный момент работа съедает все мои энергетические ресурсы.

–        Вы пробовали себя, например, на ниве музыки?

–        Нет, мне медведь на ухо наступил. Люблю читать. Но сказать, что я гуманитарий – это неправда, у меня, скорее всего, математический склад ума. Участвовал и занимал места на математических олимпиадах и по черчению, учеба была в радость.

–        Ледолазы в футбол умеют играть?

–        Чисто для себя играю. Летом два раза в неделю стараемся играть с ребятами в футбол, потому что общефизическая подготовка важна.

–        Вот мы говорим про то, каких успехов достигли магнитогорские ледолазы в Европе, а вам самим что-нибудь нужно от местных властей?

–        Нужны деньги под строительство конструкции. Все что в России проводится, сильно отличается от европейского уровня. Трассу для состязания на скорость довольно просто подготовить. И то, если в России мы просто заливаем вышку, то в Европе трассу для скорости готовят с отрицательным льдом.

–        А что это за понятие  - «отрицательный лед»?

–         Спортсмен лезет по отрицательному льду. Для изготовления нужна опалубка, снеговые пушки, специальная заливка и много народу. Этим специально занимается строительная бригада, у которой есть техника, подъемники. Лед должен быть не гладким, а шероховатым, как зачастую на природе. В Европе есть, свои технологи, которые применяют специальный состав воды вместе с жидким азотом.  Но это буржуазный подход. У нас это на деревенском уровне - берется шлаг и заливается лед.

–        Какие у вас планы до конца этого года?

–        Работа, работа… Единственное, что надо по вечерам уделять внимание тренировкам на свежем воздухе. У нас прекрасные скалы в районе Горного ущелья, Урал-Тау.

–        Как вы считаете, ледолазание в Магнитке приживется на долгие годы?

–        Сейчас наблюдается провал в подпитке молодыми спортсменами. Есть костяк, который достиг многого, и нет спортсменов среднего уровня, которые могли бы поддержать, а со временем и заменить нас. Всё это из-за отсутствия базы. Нужно специфичное снаряжение. На содержание школы необходимы финансы. Этой базы на данный момент нет. Общими усилиями пока выкручиваемся, но народу по этим причинам занимается крайне мало. Можно по пальцам пересчитать – человек двадцать, которые могут выезжать на всероссийские соревнования.

–        На такой грустной ноте разговор завершать не хотелось бы. Кстати, как вы выступили в открытом чемпионате Италии?

–        Удачно. Соревнований на скорость не было, а на сложность попал в десятку. Занял седьмое место. Для меня это хороший результат.